Vojnik.org — Национальное Возрождение России
Vojnik.org — Национальное Возрождение России


Хук Справа

Пиано-бар

Русская Демография

Русский Образ

R-RADIO.ORG - Правое радио

Русский Донбасс

[нет]

ВЫСОТА С ОТМЕТКОЙ 1006,8

Всегда находятся люди, которые хотели бы знать не официальную версию или пересказ события из уст тех, кто знает о нём понаслышке

Всегда находятся люди, которые хотели бы знать не официальную версию или пересказ события из уст тех, кто знает о нём понаслышке. Для них важно не просто соответствие услышанного своим представлениям о чём-то или ком-то. Они хотят знать правду и вполне имеют на это право
Всегда находятся люди, которые хотели бы знать не официальную версию или пересказ события из уст тех, кто знает о нём понаслышке. Для них важно не просто соответствие услышанного своим представлениям о чём-то или ком-то. Они хотят знать правду и вполне имеют на это право. Чаще всего это родные и близкие участников события, неангажированные историки (хотя какую чушь я только что написал…), враги (этим нужно знать, чтобы извлечь конкретную информацию для будущих столкновений, оборачивая опыт, игнорируемый противной стороной, в свою пользу).

ВЕДЕНСКИЙ РАЙОН ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ, 2-4 НОЯБРЯ 2002 года Нельзя сказать, что это БР* пришло внезапно. Я, как и всегда перед подобными заданиями, успел набросать нечто вроде завещания, не заверенного,конечно, отсутствующим по штату в боевом составе отдельного разведывательного отряда нотариусом . Да это лишнее –коллеги покойного раздадут и разберут сами в «шкафу» из ящика от стодвадцатидвухмиллиметровых снарядов оставшееся после смерти замкомандира разведгруппы специального назначения номер 016 имущество и личные вещи. Представил унылый облупившийся металлический обелиск со своей лопоухой фотографией и увядшими цветами на черневском кладбище Москвы, что в Южном Бутово.

Вернувшиеся из района, где нам предстояло побывать, наши «старшие братья» по сводному отряду специального назначения, из «тяжёлых» **, сообщили, что там край непуганных духов, разгуливающих чуть ли не со стволами в положении «за спину». Место предстоящей работы находилось неподалёку от печально известной высоты 776,0 на которой полегла шестая рота псковской гвардейской десантной дивизии. И, самое главное, там был отмечен выход в эфир объекта «Дьявол».Наверняка он сидит на хорошо замаскированной базе. Теперь уже можно сказать о ком речь, этот человек больше четырёх лет назад избавил наш мир от своего присутствия. Шамиль Салманович Басаев, 1968 года рождения. Террорист номер один на то время. По моему хмурому виду разведчики группы ноль-шестнадцать поняли, что предстоит «окропить красненьким». В фильме «Место встречи изменить нельзя» так перед своим последним выходом на дело говорит бывший фронтовой друг Шарапова, которого потом убивает Жеглов. А у нас так шутил один матёрый командир группы. Позывной «Кедр». В той командировке его не было с нами, он как раз обучал в Африке эфиопских коммандос и спецназ.

Дальше - всё обыденно. Получили «Специальный рацион питания» из расчёта на трое суток. Воду в пластике– по 1,5 литра на день. Сверились с картами минных полей, артиллерийского огня и посадочных площадок вертолётов. Внесли маршрут в GPSы. Проверили все радиостанции и сапёрные провода с подрывными машинками ПМ-4. Дождались темноты. Экипировались, закрасили лица тёмными красками, натянули перчатки, разобрали своё оружие и присели на левое колено. Зарядили стволы и поставили на предохранители . Волк-31 и старшина Георгий Николаевич пожали нам руки на прощание, тогда мы не подозревали, что увидимся с ними уже через день.
Отряд выехал в кузовах «Уралов» и на броне БТРов в ночь 2 ноября. БТРы ушли дальше, на Агишты, вскоре там раздались очереди из КПВТ, а мы оккупировали развалины бывшей заправочной станции на шоссе, где поужинали сухпаем и просидели до рассвета. Прикрутив к стволам АКМСов и АКМНов приборы бесшумной стрельбы, группы по очереди покинули временное укрытие, и начали подниматься на хребет. Почти тут же сержантом Камбуром на горной тропе было обнаружено самодельное взрывное устройство. Все отошли на безопасное расстояние и залегли, пока сапёры из группы спецминирования обезвреживали этот «подарок». Через несколько минутдвинулись дальше. Несмотря на то, что солдаты уже провоевали почти треть срока командировки ( а он у нас был полгода), было видно, как им тяжело. Пыхтят, как боевые слоны Карфагена. Надо ещё наблюдать посторонам, прислушиваться, присматриваться. Движение по недружественному горному лесу – это ещё и сканирование местности в поисках очередного укрытия, которое спасёт от пуль и осколков, и в поисках признаков установленных мин-ловушек,а так же следов пребывния двуногих существ, чуждых нам. Листья скрывают эти следы, способствуя маскировке духов. Но ковёр листьев не спасёт от внимательных глаз ВПШГ*** движущуюся группу моджахедов, или их полевой лагерь с костром.

Рельеф изобиловал большими перепадами спусков и подъёмов, мы шли по хребту. Где-то здесь , чуть южнее нашей тропы, больше года назад погиб офицер третьей роты спецназа Лёха Никулушкин, успев замкнуть контакты электродетонатора мины МОН-50, изрешетившей стальными шариками подрывника местной боевой группы моджахедов с позывным «Белал». Пули,летевшие Алексею в грудь, застряли в автоматных магазинах, искорёжив его патроны. Сейчас два из них стоят на полке съёмной квартирыу его однокурсника, похожие на странные инопланетные цветы. Смертельной стала та пуля, что угодила ему в голову… Помню как Лёха зашёл ко мне в оперативно-разведывательное отделение перед командировкой вернутьказённую книжку, Наставление по крупнокалиберному пулемёту «Утёс» (был там у нас трофейный в Чечне).Я спросил о планах на будущее, кем он видит себя в дальнейшей жизни. И по моей спине пробежали мурашки, когда он просто и обыденно ответил: «Димон, а я и не знаю – вообще впереди ничего не вижу и ни о чём не загадываю»…А чуть дальше – вступил в последний бой пулемётчик Саша Лайс, посмертно представленный кзолотой звезде Героя России. Тогда его группе пришлось очень несладко. Духи писали про тот бой на сайте Кавказ-орг: «Вся банда оккупантов была уничтожена».Врали, как и наша безмозглая пропагандистская машина. Они просто неумереннее в хвастовстве – увеличивают потери русских в десять-двадцать раз, а свои во столько же уменьшают. Поэтому невесёлые были эти места. Там камни пропитались болью и смертным ужасом. Не то что где-то там есть«весёлые», пляжно-курортные, а просто именно здесь мы постоянно теряли своих людей ранеными и убитыми в засадах ипоисковых действиях. Учитывая сложность и опасность задания, важность для «Имарата Кавказ» такой фигуры, как Шамиль, я нисколько не сомневался, что так будет и в этот раз.

Каждая вынужденная остановка воспринималась как подарок для ног и дыхалки. Подъём с рюкзачищами давался тяжело. Если бы не повязка на лбу – пот разъел бы глазные яблоки, словно соляная кислота. Под ноги часто попадались не слишком заржавевшие гильзы малокалиберных снарядов,когда-то высыпавшиеся с неба из подвесных пушечных контейнеров штурмовых самолётов, обрабатывавших обнаруженные отряды моджахедов, гильзы автоматов и пулемётов и пустые контейнеры от«Шмелей» и «Агленей» оставшиеся от недавних стычек. Окопов было много, и они ещё не совсем заросли травой. В некоторых стояла мутная после ночного дождя вода.
Я подумал, что мы дойдём на высоту к закату. Младший сержант Туманов вдруг упал без сознания– к нему сразу подбежали внештатные санитары. Капельница привела Жору вчувство. Тащить тяжеленный рюкзак в такую кручу конечно, не всем под силу. Мой головной дозор держался молодцами, но впереди шли не мы, а головняк другой группы. Поэтому было полегче. И тут первый признак надвигавшейся беды предстал перед глазами. В земле торчал складной нож с волком на рукоятке. Духи оставили? Но парни быстро определили хозяина – им был сержант Евгений Синицкий из группы Лиса. «Нехорошаяпримета!» – пронеслось в мозгу. Он забыл его, когда группа остановилась для перекуса. Нож вернули владельцу на небольшом привале, крайнем перед подъёмом на проклятую высоту с отметкой 1006,8. Стемнело, когда мы заняли позиции круговой обороны на указанной в БР высоте. Сапёры проверяли засорённую железом за две войны землю, ОНИ НЕ НАШЛИ ЛОВУШКИ. Духи, зная нашу тактику – занимать господствующие высоты и оттуда работать в поиске, оставили там два самодельных взрывных устройства, расположив их в центре предполагаемой позиции. Но об этом пока ещё никто не догадывался.Проверив свой окоп шомполом автомата и указав пулемётчику сектор обстрела, я разложил гранаты и магазины и скинул насквозь мокрую от пота «Горку-М», натянув на себя сухую одежду и недавно выданный начвещем меховой жилет, знакомый по фильмам про Великую Отечественную. «Ну что, завтра не подведи!» - я давно уже начал мысленно разговаривать с оружием, оно ведь не просто железо, дерево, пластик и стекло прицела.Прибор бесшумной стрельбы попал ко мне тот же самый , что и в прошлую командировку год назад. Словно зная об этом, перед отъездомиз Чечни и последующей сдачей его на склад в 2001 году, я тщательно привёл к нормальному бою ПБС и оставил на крышке его головки наклеенную скотчем бумажку с записью установокспециальной прицельной планки. Отвинтив с РГДшки запал, я проделал с ним то, отчего у любого офицера по безопасности военной службы полезли бы глаза на лоб, окажись он рядом со мной в эту минуту. Но мы это делали. Придётся идти первым – времени на разгибание усиков предохранительной чеки может нехватить. Это только в кино они лихо разгибаются зубами мордастых пуленепробиваемых супергероев, я же не собираюсь это повторять в реале… Надев на трубку ударного механизма запала двухсантиметровый обрезок одноразового пластикового шприца, я зафиксировал им спусковой рычаг и не спеша разогнув усики чеки извлёк кольцо. Теперь при внезапном столкновении с противником в завтрашнем поиске у меня будет несколько долей секунды форы. Дослав патрон в патронник своего второго ствола, старого(1938 года выпуска) ТТ, я заменил полностью севший аккумулятор к радиостанции «Standard» и жестом показал своему соседу по окопу, что он может спать. Через четыре часа мы менялись с ним местами. Я сознательно оставлял себе вторую половину ночи – завтра надо быть нечеловечески внимательным в поиске, который , судя по-всему, должен был завершится налётом на замаскированную базу противника, а то и встречным боем. С тылу виднелись огни Улус-Керта, лесная тропа у подножья горы была пуста. Даже дикие кабаны, волки и прочие лесные обитатели куда-то пропали. Четыречаса прошли незаметно , а мои четыре часа сна - и вовсе на одном дыхании. Утром, хочешь - не хочешь надо натягивать невысохшую за ночь без костра «Горку-М», и собирать из-под бруствера окопа в карманы разгрузочной системы магазины и гранаты. За этим занятием меня и застал негромкий хлопок,похожий на выстрел подствольного гранатомёта. Но разрыва гранаты не последовало– только стон раненогочеловека. Первой мыслью было – у кого-то понеосторожности сработал электродетонатор или минный детонатор МД-5М от осколочно-заградительной мины. Но это был подрыв. Просто самоделка не сработала полностью, развалившись на части, лишь несколько шариков от подшипника нашли свои цели – командира моей группы Пионера и Дэна из тыльного дозора . Пионер получил ранение в плечо – но шарик даже не пробил кожу, а только разорвал «полартэк» и футболку на его плече, оставив небольшую гематому. У Дэна было всё гораздо серьёзнее – только в подольском госпитале обнаружат засевшие в голове два осколка, ушедшие под глаз а пока ему бинтовали кровоточащую разорванную щёку.Рассмотрев импровизированный замыкатель из подошвы от кеда и куска жести, контакты от которого замыкались на батарейку «Крона» и обрывки проводов, оставшиеся от электродетонатора (в природе звука я не ошибся!), я убрал это будущее учебное пособие для сапёров в рюкзак. Командиром отряда Радугой было принято решение оставить нашу группу с раненым на высоте с отметкой 1006,8.Отряду – продолжать выполнение боевой задачи. Впереди теперь должна была действовать группа Лиса. «Лисята» собрались в центре позиции в круг, получая последние инструкции от командира группы. И тут рвануло уже по-настоящему! Сразу же раздались стоны нескольких бойцов и чьё-то досадное ругательство сквозь сжатые зубы : «Ёбаная жизнь!» Так мог сказать человек, увидевший, что унего БОЛЬШЕ НЕТ ноги или руки… «САНИТАР!»-кричали оттуда, где кружились в воздухе поднятые взрывом листья и ещё не развеялся дым от сгоревшего пластита. Их санинструктор сам лежал раненый, а санинструктора других двух групп почему-то медлили. Страшно на обнаружившее себя минное поле бежать, понятное дело.Но наш Платон оказался возле раненых первым. Я поспешил к ним, так как запас обезболивающих не доверяли солдатам, промедол носили только офицеры. Наркотик – ничего не поделаешь, отчитываться по нему потом. Зрелище было удручающим : прислонившисьспиной к стволу старого бука стоял снайпер сержант Диденко (позывной – «Старый») с залитым густой кровью ВССом, он держался руками за лицо. Уже было ясно, что отняв руки от глаз он не почувствует одного из них на месте. Но пока он кажется оттягивал этот неизбежный момент. Ведь после этого придётся сказать себе: «Ну вот и всё,Старый…Теперь – калека. Никогда не будет как раньше. ВСЁ!».Радист, младший сержант Романов пытался подняться, но ранение в позвоночник навсегда лишило его ноги подвижности. С ранением в бедро на боку лежал зам Лиса – Ёрш, но сильнее всех пострадал сержант Синицкий. Он лежал с открытыми глазами на спине,в его лице, казалось, не было ни одной кровинки – такое оно было бледное. А ноги… Они были изорваны осколками ниже коленей, кости торчали наружу, и одна ступня держалась просто на лоскуте кожи. Видя, что помощь уже оказывают, и никто больше не подорвался, к раненым подоспели и другие разведчики. Мы с Платоном занялись Синицким. Евгений даже не почувствовал уколов шприц-тюбиками промедола, настолько сильной была его боль. Он не стонал и не кричал, лишь негромко попросил пить, пока накладывали жгуты. Подошёл Пионер и склонился над его ногами. Санинструктор, даже не спрашивая, вытащил нож Пионера из его разгрузки и перерезал кусок кожи, на котором держалась ступня в чёрной кроссовке. Я в это время поил Синицкого из его же пластиковой бутылки с водой, в которой он ещё в лагере растворил оранжевые витамины. Он не почувствовал новой боли и не видел, как отбросили подальше в сторону то, что ещё минуту назад было неотъемлемой частью его тела. Из откинутого капюшона горного костюма Жени прямо в руку мне выпал ещё один осколок,не поразивший тело, а попавший рикошетом. Это был не шарик от подшипника, а загнутый пассатижами гвоздь с насечками. Машинально я сунул его в карман. Представилось, как спустя год, Женя Синицкий выедет на инвалидной коляске навстречу своим, виновато стоящим у подъезда его дома в гражданской одежде, с подарками в руках… «Мы донесём его живым!»- хотелось верить… Всё, что мог я ему сказать: «Держись,брат!»… А разведчики уже мастерили из плащ-палаток носилки, радист вышел на связь с «Яузой» (позывной нашей базы) и докладывал о восьми «трёхсотых». Каждый седьмойиз нашего отряда был ранен, мы превратились в госпиталь без хирургов в духовском осином гнезде. Развернув карту местности, мы с Радугой , Востоком, Лисом, Филином, Пионером и Угрой стали прикидывать пути отхода, с базы уже пришёл приказ о немедленной эвакуации. Вертолёты здесь не сядут – это было ясно, и надо было дойти до такого места, где можно хотя бы оборудовать посадочную площадку. В глазах командира отряда не было ни тени растерянности или отчаяния. Сибирский парень, с таким разве пропадёшь? Теперь, когда вижу порой его фотографии с заретушированным лицом в другой военной форме среди его сослуживцев на новом месте, в самом лучшем спецподразделении нашей страны,всегда вспоминаю два момента из нашей с ним недолгой совместной службы – 2000 год, я зачислен в его разведгруппу заместителем, он только что вернулся из Боснии, первый выход -поиск под Элистанжи, и тот ноябрьский день, о котором рассказываю сейчас. Взвалив на плечи рюкзаки и оружие, подняв за ручки из срубленных здесь же молодых буков тяжёлые носилки, отряд начал своё возвращение. Я установил мину ПОМ-2Р возле места подрыва, и взвёл свой РПГ-26.Мне предстояло прикрывать отход. Отряд оставлял за собой отчётливый кровавый след – периодически жгуты, перетянувшие израненные ноги и руки нужно было ослаблять, чтобы не возникло отторжение ткани. Я прятал окровавленную листву в стороне отдороги, догоняя замыкающих . Едва ли не через пятнадцать минут наоставленной нами высоте 1006,8 громыхнул одиночный взрыв. Это духи поднялись вслед за нашим отходом осмотреть место подрываи напоролись на мину. Другого объяснения быть не могло – артиллерия отстрелялась по оставленной нами высоте лишь спустя полчаса.

Навстречу нам уже шли контрактники с разведвзвода ВВ из нашего общего базового лагеря и начальник штаба Волк-31 со старшиной роты. С ними должны были пойти спецназовцы ГУИН ,но их командир, по слухам, отказался отправить своих людей на помощь к нам. Что он там пел о «непрофильных задачах», «мы же только зачисткам обучены, ну на километр можем отойти от лагеря, но не дальше» не знаю, меня там не стояло… Не помню, с какой они были области, откуда-то из Центральной России. Если не стыдно, носят наверно сейчас свои побрякушки по праздникам, никому не расскажут, как струсили. Сказать, что этот обратный путь был труднее, чем дорога на высоту 1006, 8 - ничего не сказать. Найдя подходящую площадку для посадки вертолёта, организовали круговую оборону и начали складными пилами «Коммандо» валить мешающие посадке деревья.Десять на десять метров, иначе не сядет…Они появились! Ми-8 под прикрытием пары Ми-24пролетел над отрядом несколько раз, по радиостанции «Icom» прозвучали слова, в смысл которых не хотелось верить: «Мы не сможем здесь сесть!» Винтокрылые ушли на бреющем полёте, а мы понесли кровавую ношу дальше. Вскоре Радуга лично передал по рации Яузе: "Наш самыйтяжёлый «трёхсотый» стал «двухсотым»"…Новое звено вертолётов спустя несколько часов показалось над нами.Оранжевые дымы обозначили для пилотов наш отряд и направление ветра у земли. Ми-8 завис в невозможном, казалось бы,месте. Из открытой двери спускалось эвакуационное устройство на электролебёдке.Как потом выяснилось, вертолётчику ставили задачу забрать лишь тяжелораненых, но он забрал и ещё и тело Евгения Синицкого. Этот вертолётчик был мастером своего дела и даже победителем каких-то соревнований по вертолётному спорту. Чёткое руководство отрядом сохранялось на протяжении всего обратного пути. Разведчикам было тяжело, но они преодолевали многочисленные хребты в боевом строю. Сначала головной дозор, ядро, приданные на помощь силы, и тыльный дозор. Мне поступила команда установить ещё одну мину – рядом были духи, нельзя было дать им плотно сесть на хвост. И тут произошло единственное позабавившее меня происшествие, вызвавшее даже не смех, кривую ухмылку. Мина ПОМ-2Р имеет такую особенность, что при установкееё на тропу не нужно откапывать лунку. Её просто кидают, вытащив тёрочный воспламенитель жёсткого предохранителя. Дальше сработают два пиротехнических замедлителя и два вышибных заряда, после этого мина, свободная от стакана встанет на лапки, отбросив четыре синтетические десятиметровые нити датчиков цели. Касание этой нити вызовет взрыв. Объяснив ввшникам с орб, что сейчас я отстану на пятьдесят метров, потом будет 4 хлопка, непохожих на сильный взрыв,это мина становится в боевое положение, потом я догоню, убедился, что они меня поняли. После «бах!бах!бах!бах!» , известивших о правильной работе мины в моей рации раздались ихголоса: «Духи! Они у нас на хвосте! Они догоняют!».Оставалось только надеяться, что не пристрелят с перепугу при возвращении…
Один из «трёхсотых»,сержант Денис Головешин , отказался от эвакуации и прошёл весь путь сам. Чего это стоило раненому Дэну – если я, здоровый и сильный тогда ещё,проклял всё на свете,можно только догадываться. Когда мы встретились с подмогой– у него забрали рюкзак, но впереди было ещё немало. Теперь уже, встретив подмогу,идти было легче, и груз перераспределили. У меня взял рюкзак раненого Волк-31. Темнело, и командир принял решение занять одну из ближайших высоток, чтобы дождаться утра. Старшина, ведущий нас назад, включил американский г-образныйфонарик. Но это оправданный ход – духи именно так и ходят по незнакомой местности, и они примут нас за своих. Вот и высотка. Ночь выдалась очень холодная,и многие отдали свои тёплые вещи тем,кто пришёл к нам на выручку, разведчикам орб ВВ. То ли у них не было своих, толи не взяли, не хотелось думать уже ни о чём. Потом выяснится, что они украли несколько вещей, принадлежавших раненым... Даже о сбежавшем приприближении отряда с горы духовском наблюдателе, о котором доложил зоркий Лис.

Ещё один бросок– и слышны ревущие движки, бронемашины останавливаются, ощетинившись во все стороны света своими крупнокалиберными стволами. На броне с беломориной в зубах - Старпом. Первая за много часов вода, заботливо привезённая камрадами из спецминирования, заглоченная на бегу – садиться в «Уралы» и на броню надо очень быстро, это самый опасный момент. Кусты могут расцвести малиновым и оранжевыми вспышками, и ещё одна дань будет собрана с поредевшегоотряда. На борту машины кто-то из моих сделал два снимка.
К обеду 4 ноября мы были ужев базовом лагере, чистили оружие, не сделавшее ни одного выстрела.
Старый ещё долго будет лечить своё израненное лицо, врачи не могли ему сразу вставить даже протез глаза, настолько всё было плохо в глазнице.И уже уволенныйв запас , долго ещё будет приходить в батальон, ведь ему надо где-то жить до полного излечения, а он не москвич. И, конечно, он не всегда будет трезв – и, конечно, услышит много всякого дерьма в свой адрес от должностных лиц,которых не было рядом с ним в тот день, КОГДА ВСЁ СТАЛО ПЛОХО… Жалко его в такие моменты было до слёз – но что сделать? Что тут вообще можно сделать? Младшего сержанта Романова из группы Лиса я один раз увижу в интернете на мэйл ру. Но он не захочет ничего написать в ответ… Живёт он в Петрозаводске. Ноги ему не восстановили, как я понимаю… Мой пулемётчик с головного дозора Евгений Носков, с которым делили один окоп на двоих, заключил контракт. Но прослужитьтри года ему не дал осколок реактивной гранаты, лишивший его глаз сетчатки.
Разведчик Денис Головешин поступил на службу по контракту в 16ю бригаду спецназа ГРУ, но уволился оттуда и пошёл в ОМОН на транспорте Москвы. Вскоре из-за бытовойерунды (потом опишу как-нибудь) оказался за решёткой – пустоглазые судейские мрази не хотели слушать никаких доводов защиты и учитывать личность подсудимого, а трусливое и коррумпированное ментовское командование легко отдало своего подчиненного, ведь гораздо лучше при удобном случае избавиться от таких как мы, с беспозвоночными легче в «служебно – боевой деятельности». Напрасно я взывал к судьям, рассказывая им в роли свидетеля защиты о его геройском поведении на войне, она им неинтересна и далека. Был бы он чеченцем или ли азербайджанцем –условно бы осудили, или оправдали.
Про Пашу Кузнецова слышал, что он работает…кузнецом.
Жора Туманов где-то на строительстве Олимпиады в родном Сочи.
С Платоном я буду вместе работать на гражданке после нашего увольнения в запас по окончанию контрактов. Потом он останется в авиационной безопасности аэропорта Домодедово, а я уйду с работы по собственному желанию, слишком много мне приходилось заниматься имитацией работы, чтобы связывать с этим жизнь, несмотря на карьерный рост и деньги. Сейчас у него всё в порядке, а безопасностью авиарейсов занимаются другие дяди и тёти. Обомне вы и так знаете достаточно.

* БР – боевое распоряжение, основание для приказа командира отряда на ведение боевых действий
**тяжёлые – на сленге так называют спецподразделения Федеральной Службы Безопасности
****ВПШГ – вертолётная поисково-штурмовая группа

Языки

Рассылка

Подпишитесь на нашу рассылку!