Vojnik.org — Национальное Возрождение России
Vojnik.org — Национальное Возрождение России


Хук Справа

Пиано-бар

Русская Демография

Русский Образ

R-RADIO.ORG - Правое радио

Русский Донбасс

[нет]

Сербский жупан Стефан Неманя и начало династии Неманичей.

Святой Сава и его роль в сербской истории.

Сербы, разумеется, имели свои традиции, цели и интересы, но в контексте общей политики Византии. Эта политика, в общем-то национального не отрицала, но требовала его органичного слияния с Православием.

Первым сербским политиком, смогшим достичь в этом определенного успеха, был Стефан Неманя, ставший великим жупаном Рашки в борьбе со своими братьями, недовольными установлением его прямых сношений с императором Манойло I, когда он еще был областным «господарем». Стефан Неманя сумел удержаться на престоле благодаря полному одобрению Манойло I, с которым, до самой его смерти, поддерживал хорошие отношения, как ему подчиненный. Многие сербские историки в Немане видят сербского вождя, приводя в качестве примера его конфликт с Манойло I после победы Византии в войне с Дубровником. Но ведь Неманя и после этого оставался жупаном Рашки, а сербские земли вдоль великой Моравы крепко держала Византия, чей царь Манойло I Комнин был последним императором, пытавшийся сохранить ее, как мировую силу и расширивший, пусть временно, влияние Византии на Боснию, Далмацию, Хорватию и даже Венгрию. Смерть Манойло I в 1180 году означала конец величия Византии и одновременно начало сербской государственности. Стефан Неманя, не будь раскола внутри самой Византии, так и остался бы великим жупаном Рашки. Но его личность, так же, как и личность любого человека была не случайным в то время, а была вполне закономерным явлением. Именно он и смог заложить основы для будущего сербского государства, и именно его деятельность носила полностью сербский характер со всеми ошибками и достижениями, но при этом политика его во многих вопросах держалась Византии и ее православных ценностей. Его помощь церквям была не макиавелистским использованием церкви для политики, но симбиозом православия и политики. Характерно, что сам Неманя, родившийся в Зете, куда бежали его родители, был крещен два раза: первый раз по католическому обряду, что в Зете, близкой Дубровнику и Сплиту — центрам «латинства», было не редкостью, а второй раз по православному уже в Рашке, что говорит о подчеркнутом отмежевании от Ватикана. Разумеется, Неманя стремился к расширению своей жупании и к собиранию сербов под властью Рашки, но стоит задаться вопросом: была ли его политика действительно антивизантийская? Сначала надо разделить саму идею православной римской государственности от ее носителей. Ни одна идея не может достигнуть на земле своей абсолютной полноты, и она полна настолько, насколько это позволяют личности, ее носящие. Приведение в жизнь упомянутой идеи как раз и зависело как от личностей императоров, так и от личностей их чиновников, да и всего народа, но настолько насколько позволяет сама природа этих личностей.

Византийская империя при Стефане Немане переживала упадок именно личностных сил, но сама идея оставалась постоянной, и воздействие на нее личностных сил было невозможно. Невозможно потому, что основы этой идеи были уже давно заложены еще на семи вселенских соборах. Это было что-то вроде теорем в науке, которые можно порою подделать, но твердость и ясность аксиом, в конечном итоге, обнаруживают подделку.

Таким образом, многие современные историки, в Югославии, да и вне ее впадают в противоречия, говоря с одной стороны о борьбе Немани за освобождение сербов от византийской власти, а с другой стороны говоря о приверженности и его, и всех сербов «византийскому культурному кругу». Основа и власти и культуры — есть идея, а она и у сербов, и у всей Византии была одна, точнее одна главенствующая — православие. И поэтому уже сам термин «освобождение» — бессмысленен, ибо та борьба между жуланами Рашки и византийскими императо-рами велась ради власти, а не идеи, а если идейный фактор становится главенствующим, значит, или одна, или другая сторона отступали от главной идеи. Говорить с том, что сербы не приняли тогда еще христианства -нельзя, ибо после их официальной христианизации прошло уже несколько сотен лет, и, все их окружение было христианским. Средневековые памятники письменности, пропитаны православием, а следов язычества в них нет, точнее нет в том количестве, в каком могли бы влиять на сербскую политику. С таким же успехом язычество можно искать в любом другом православном народе, и подобная «критичность» доведет до абсурда, до отрицания существования великой православной идеи в византийском средневековье, что ведет к новому вопросу: чем же тогда Константинополь держал вместе столько народов и столько территорий? Ни одно государство не может голой силой и одним сознательным обманом поддерживать порядок в обществе, а тем более, больше тысячи лет, подобно Византии, ради которой ее народ выдерживал натиск царей Древнего Ирана, арабских халифов и турецких султанов. Легче тогда уже заявить, что вообще никакой Византии, точнее православной Римской державы, не существовало, и все было лишь выдумкой. Что же касается Стефана Неманя, то он, согласно всем источникам, был приверженцем православия и, следовательно, твердо держался византийского порядка. Неманя долгое время логично устремлял главные усилия по расширению Рашки к морю, в области Зеты, Захумля и Травунии, успев подчинить их себе после кровопролитной войны, и распространить свое влияние на Дубровник, который получил от него в 1186 году право свободной торговли в Рашке. Неманя, взяв Дуклю и Далмацию, как име-новались тогда эти области, для тамошнего народа был не завоевателем, а объединителем, в чем и есть причина быстрого подчинения, казалось бы, независимого, княжества Дукля, провизантийскому жупану Рашки, которому добровольно подчинился и захумский князь Михаил.

Что касается Византии, то она быстро двигалась к своему концу, ибо народ все меньше и меньше имел сил и желания защищать полноту ее идей. В 1182 году венгерский король Бела III, родственник Манойло I и до того союзник, вмешался, как часто тогда бывало во внутренние распри Византии, где Андроник Комнин сначала стал царствовать вместе с малолетним Алексием II, а затем убил его. Бела III и его союзник — бан Босны Кулин — захватили большие территории на севере, в том числе Белград, составлявший основу обороны Византии в этом регионе, а один военный командир Византии Андроник Лапарда, державший оборону в районе Ниша, сам перешел на сторону Белы III, когда узнал о перевороте Андроника. Неманя тогда присоединился к Беле III, но как сторонник Марии — вдовы Манойла I и матери Алексия II, являвшейся родственницей Белы III, которого она же и позвала на помощь. И, если отбросить все, ставшие уже тради-ционными, замечания многих современных историков об опустошении и гра-бежах, которые они полагают обязательными в любой войне, не задумываясь, то действия Немани ни в чем не выходили из провизантийской политики, ибо он выступал против узурпатора. То, что Неманя присоединил к своим владениям сербские земли в районе Моравы, было вполне объяснимо, при том хаосе, которым была охвачена Византия. В 1185 году началось наступление Норманнского королевства, и его войска дошли до Салоник, что вызвало беспорядки на улицах Константинополя, в которых был убит Андроник. Новым императором стал Исаак II Ангел. Последний сразу же столкнулся с восстанием в Болгарии, чьи вожди Асен и Петр смогли создать полунезависимое государство, с которым Неманя одно время поддерживал дружеские отношения, позднее прекратившиеся по вине конфликта из-за области в районе реки Южная Морава. Этот конфликт в 1197 году перерос в большую войну Рашки с новым болгарским царем Калояном, желавшим овладеть всеми землями, которыми двести лет назад владели болгарские цари. Надо заметить, что подобная амбициозность характерна и для сербов, и для греков, и эти три народа из-за этого были ввергнуты в братоубийственные войны, в которых их союзниками друг против друга становились и католики, и мусульмане, и язычники. Византийская империя, теряя земли и на востоке, и на западе, к тому времени принимала все более греческий характер, и борьба на Балканах действительно стала принимать национальный характер. Чем закончилось это — известно.

И все же не стоит придавать деятельности Немани антивизантийский характер, даже из-за быстрого захвата им сербских областей к югу от Рашки — от Косово до Призрена, и от Македонии до Скопьи. Хотелось бы опять обратиться за примером к русской истории, в которой войска Андрея Боголюбского брали штурмом Киев. Этот князь даже не желал киевского престола, оставшись в Суздале, и от своей принадлежности к Руси не отказывался. Надо понимать тогдашнее общество в Византии, находившееся под большим влиянием церкви, где Неманя стремился не к обособлению сербов от греков, а к господству самих сербов, которых даже многие греческие аристократы в Византии позднее будут считать последней надеждой империи. Направление на юг, заданное Неманей всем его потомкам, привело к включению в Рашку, а затем и в Сербское королевство, греческих и бол-гарских областей, тогда как Босния и Мачва, где жили те же сербы, оказывались часто предоставленными власти венгров.

Нельзя мерить прошлое современными мерками. Даже само «княжение» жупанов Рашки было в общем вполне нормальным для европейского средневековья. И как бы кому, ныне, это не казалось странным и вредным, почти каждый наместник в Европе превращался со временем в подобного князя. Вероятно, в Средневековье у власти были веские причины для этого. Подобные отношения были нормальны и в Дневном Риме, который состоял во многом из различных не только княжеств, но и царств, чьи государи имели и свои войска, и свои деньги, и все современные атрибуты независимости, но все равно входили в состав Римской Империи. Известная гражданская война между Антонием и Клеопатрой, тогда тоже во многом разделила империю.Эллинистическая власть Египта Клеопатры, вступив в войну в союзе с легионами Антония, против легионов Октавиана, тоже ведь имела свои причины не любить Рим, ведь, в конце концов, Египет стал провинцией Рима. То же самое произошло бы и в Византийской империи.Вероятно не будь исламской угрозы, то к власти в Константинополе пришел император, сербского происхождения.

Не хотелось бы в данном случае идеализировать политическую деятельность Стефана Немани, но все же мотивы, побудившие его к тем или иным шагам, слишком, в так называемой, научной истории уже с XIX века, искривились в угоду сиюминутной политике или различным политическим теориям отнюдь не православного духа. Ведь и Стефан Неманя, будучи разбит императором Исааком II Ангелом в битве на Мораве в 1190 году, получил от этого же императора предложение о браке его сына Стефана с племянницей императора, что открывало тому путь к престолу. А уже в 1192 году Византия помогла ему в войне с Венгрией. Сербы не могли выйти из-под влияния греков, пока те были в состоянии проводить свою власть в империи, а потом греков заменили сами сербы. Что же касаемо войн, то в то время они были делом привычным. Наибольшая, заслуга Немани, как раз в его церковной деятельности, ибо именно ею он сплотил сербский народ. Ныне как-то нечасто вспоминается, что Стефан Неманя немало приложил усилий к искоренению богомильства -восточной ереси, распространившейся на сербские земли через Болгарию.Хотя их главные центры находились в Боснии, богомилов было немало и в Рашке. Но, несомненно, главные заслуги Немани связаны с деятельностью его младшего сына Растка. В восемнадцать лет последний добровольно оставил место областного правителя Хума и с русскими монахами ушел на Святую Гору Афон, где тайно от родителей стал монахом, приняв постриг в русском монастыре Святого Пантелеймона, а затем перешел в греческий монастырь Ватопед. На Афоне Растко, ставший монахом Саввой, сумел достичь большого духовного авторитета, и когда Неманя узнал о местопребывании сына, то он, провозгласив, свое отречение от престола, определил наследником своего сына Стефана, женатого на Евдокии, племяннице византийского императора Исаака II Ангела, а сам принял постриг в монастыре Студенице, а позднее принял и схиму, и вскоре отправился к своему сыну монаху Савве. Будущие святые православной сербской церкви Святой Савва и его отец Святой Симеон на Афоне основали нынешний монастырь Хиландар, ставший в годы турецкой власти, да и после нее, духовным источником православия для сербов. Благодаря авторитету этих сербских просветителей церковный собор Святой горы Афон согласился с передачей им императором Алексием II опустевшего монастыря Хиландар, а это лучшее доказательстве глубины связей того же Немани с Византией, чей император вряд ли бы дал такоеразрешение своему врагу. Симеон вскоре представился и его мощи, провозглашенные святыми, послужили Святому Савве, дабы помирить его братьев Стефана — ставшего великим жупаном, и Вукана — не желавшего признавать власть своего среднего брата. Святой Савва, став архимандритом монастыря Студеница, взялся за православное просвещение сербов, а в 1217 году возвратился на Афон, позднее он отправился к Никею, где от патриарха Манойло получил в 1219 году акт об автокефальности сербской православной церкви. Став ее первым архиепископом, он отправляется в Рашку вместе со многими афонскими монархами, захватив с собой количество церковной литературы. Святому Савве принадлежит заслуга в учреждении новых сербских епископств, а центром сербского архиепископства стал монастырь Жича.

Незачем писать что-либо о Святом Савве, ибо количество литературы о нем огромно, к тому же в Житиях Святых есть и его житие, признанного святым и Русской православной церковью. Святой Савва был, в сущности, апостолом сербов, хотя те уже были православными, а он в своей деятельности был и просветителем, и молитвенником, и преобразователем народной жизни, и политиком. Для сербов Святой Савва был практически создателем православной сербской культуры, как единого целого, и именно он сумел лучше всего внести в государственную и общественную жизнь сербов идеи Византии. Сербы тогда находились под большим давлением и католичества с Запада, и богомильства (патаренства) изнутри. Но новое сербское архиепископство смогло противостоять этим натискам, а когда к власти пришли турки, именно сербская церковь стала тем институтом, который сохранил сербов вместе, ибо других уже не было. Не случайно, что турки стали бояться Святого Саввы, и Синан-паша, по происхождению албанец, всенародно сжег мощи Святого Саввы во Врачаре под Белградом. Не смотря на все старания мусульман, 27 апреля, день сожжения мощей Св. Саввы, стал еще одним церковным праздником. Не было бы нужды вообще говорить здесь о Св. Савве, коль всегда можно прочитать его житие, однако, в XIX веке это житие стала исправлять «научная история», и впоследствии, благодаря этому, многие сербские «интеллектуалы» стали называть Св. Савву предтечей сербского шовинизма. Проблема сербов в том, что они практически сразу после, даже еще не полного освобождения от власти турок, сразу стали развивать свое общество и государство по западным теориям. По этой причине, наука пошла тем же путем, и поныне в истории остаётся модным правило — современные политические теории переносить в Средневековье. В современных исторических книгах, когда упоминается Св. Савва, часто употребляются слова «интересы сербов», «интересы сербского государствам», хотя никто не объясняет, кто в то время мог определить эти интересы, коль даже не было политической программы, где бы они упоминались. Зато борьба православия, католичества и богомильства уже тогда была довольно ясной, и все они тогда имели политические программы, что, в особенности, относится к православию.

Все эти заключения некоторых современных историков напоминают какое-то шулерство, а оно совершенно неприемлемо в отношении святого, от людей даже неправославных, а уж тем более от тех, кто себя считает сербами, которые и сохранились-то как народ, именно благодаря Св. Савве. Не хотелось бы вдаваться в детали, но сама постановка деяний Св. Саввы, как дела, прежде всего политического, направленного на объединение всех сербских земель, уже сама по себе антиправославна, не говоря уже, о часто упоминаемой при этом, прямо или косвенно, неразборчивости в средствах. При таком взгляде на предмет, получается, что Святой Савва ушел на Афон ради каких-то политических целей, а сам Афон предстаёт какой-то политической академией. Здесь возникает закономерный вопрос: где же во всем этом — христианство? Св. Савва на самом же деле, согласно его житию, да и самой христианской логике, отправился на Афон спасать свою душу, но возвратился в Сербию, кстати, в нынешнем понятии, тогда и не существовавшую, дабы спасать души своих соотечественников, а вместе с ними и всех православных. Не мог быть Св. Савве ближе серб, перешедший в католичество или богомильство, чем православный грек, и поэтому бессмысленны утверждения о том, что он «выгнал» из своей епархии троих епископов только из-за их греческой национальности. В христианстве для человека, признанного святым, это невозможно, ибо и Христовы апостолы, проповедуя в Малой Азии и на Балканах, были чужеземцами. А Кирилл и Мефодий, создавшие православие в той же Чехии, не были чехами, да и многие киевские митрополиты были греками, болгарами или валахами. Как мог вообще Св. Савва действовать против греков, когда те составляли немалый процент в области его архиепископств, а греки от власти добровольно признали автокефальность сербской церкви и его же поставили ее главой.

Подобный шовинизм был и является болезнью, когда истиной жертвуют не ради народа — это лишь прикрытие, а ради своих личных интересов, охватывающих узкий слой приближенных к тому или иному вождю людей. Он то и довел сербов в новое время до кризиса во внутренней и внешней сфере, нисколько не угрожая главным сербским неприятелям. Нельзя сопоставлять борьбу сербов с турками с отношениями, царившими между сербами и греками в ХIII веке. Даже непримиримая вражда сербов и греков, имей она место, из-за православности обоих народов,не могла коренным образом влиять на власть. При этом, любой союз между турками и сербами был невозможен из-за противоположности сути православия и ислама. Во многом это относится и к отношениям между православием и католичеством, даже в их ранней фазе, когда противоречия между ними еще не углубились. Св. Савва был противником Ватикана, и даже выступал против своих братьев, которые искали с последним временных союзов. В то время казалось, что православные государства были обречены, ибо после падения Византийской империи в 1204 году православная государственность была жива,лишь в не особо большой по населению, но раздробленной Киевской Руси, а она всего через четыре года после смерти Св. Саввы подверглась нашествию Батыя. Сербы тогда потому и успели выстоять в православии, что Св. Савва не хотел идти ни на какой компромисс с католичеством. А современные историки, дабы хоть как-то доказать его дружественность католичеству смогли привести в качестве единственного примера, лишь остановку Св. Саввы в Салониках в 1219 году, когда те были под латинской властью. Они забывают при этом, что он гостил там у православного митрополита Константина в монастыре Филокалу, собирал нужные ему книги и утварь для служения в Сербии. Подобное доказательство беспредметно, ибо тогда любое современное паломничество в Святую землю становилось бы доказательством склонности паломника к иудейству. Что же касается борьбы с греческими иерархами, то она конечно имела место, этого нельзя отрицать. Но ведь и сами греческие иерархи боролись между собой, как это было и между иерархами сербскими, и тут важна причина — то есть истина. Протесты охридского архиепископа Дмитрия Хоматиана против Святого Савы тоже не столь важны, ибо относились больше к сфере взаимоотношений охридского архиепископства с константинопольским патриархом в Никее, сербская архиепископство к этому особого отношения не имела. Да и сам Св. Савва, во время посещения Святой Земли был принят Александрийским, Антиохийским и Иерусалимским патриархами, именно как архиепископ, и этим вопрос следует считать исчерпанным. Св. Савва сумел перенести на сербские земли не только богатый мистический опыт с Синая, Святой земли и Афона, но и теорию римско-православного порядка в обществе и государстве, и этим самым, он как раз предельно приблизил сербов к Византии, другое дело, что последняя тогда была разгромлена «латинами». Огромное количество церковно-правовой литературы, перенесенной на сербскую землю Св. Саввой, задало направление развития сербов на столетие вперед, а его Номоканон оставался главным правовым документом в сербском обществе практически до тех пор, пока оно находилось под турецкой властью. При этом большая роль в правительстве сербов принадлежала монастырям, в которых Св. Савва старался ввести каждое правило со Святой горы Афон, давая как общие, так и скитные уставы. Св. Савва не держался своей власти, и как только смог отказался от нее в пользу иеромонаха Арсения, ставшего в 1234 году новым сербским архиепископом и остававшимся им до 1266 года. Святой же Савва, после нового паломничества в Святую землю, упокоился 14 января 1236 го-да в Тырново, столице тогдашнего Болгарского царства, где он гостил по приглашению тамошнего царя Иована Асена. Только лишь через год, новый сербский король Владислав смог перенести его мощи в монастырь Мелешево, ибо Иован Асен долго не соглашался лишиться мощей. Таким образом, образование сербского государства произошло не вследствии направленности сербской политики к независимости, ибо наоборот, эта политика стремилась к Византии; и последующее образование Душаном Сильным царства греков и ромеев, было органическим следованием той главной линии в ней, что проложили Стефан Неманя-Св. Симеон и Св. Савва. Сербская государственность была пропитана византизмом, хотя этот термин — недавнего происхождения, и именно это сделало сербов великим народом.

Олег Валецкий
Редакция Пусь Наталья

Языки

Рассылка

Подпишитесь на нашу рассылку!