Vojnik.org — Национальное Возрождение России
Vojnik.org — Национальное Возрождение России


Хук Справа

Пиано-бар

Русская Демография

Русский Образ

R-RADIO.ORG - Правое радио

Русский Донбасс

[нет]

Западная Добровольческая армия и её главком ген. П. М. Бермондт-Авалов

Князь Павел Михайлович Бермондт-Авалов

Князь Павел Михайлович Бермондт-Авалов — один из малоизвестных военачальников периода гражданской войны. Много на него навешано нелестных ярлыков (вроде «обормот Авалов»), и не только советскими историками. Хотя в какой-то момент под его командой оказалось более 150 тысяч достаточно боеспособных штыков (при определенном раскладе сил они могли сыграть решающую роль в войне), даже в среде Белой эмиграции о нём предпочитали не вспоминать. Не с теми oдружил! В отличие от большинства вождей Белого движения, слепо уповавших на помощь Антанты, он, подобно атаману П. Н. Краснову, протянул руку недавнему противнику — немцам… П. Бермондт из тех российских офицеров, чью судьбу Великая война навсегда связала с казачеством. Родился он 4 марта 1887 г. в Тифлисе в семье Р. П. Бермондта, участника русско-турецкой войны 1877-78 гг. — караима по вероисповеданию. Получив музыкальное образование, в 1901 г. он был зачислен капельмейстером в 1-й Аргунский полк Забайкальского казачьего войска. В1- 1904 году уже добровольцем вновь вступил в этот полк, на следующий год был произведён в прапорщики. В составе полка участвовал в русско-японской войне, награждён Георгиевскими крестами 3 и 4-й степеней. В 1905 г. принял православие.

В 1906 г. Павел Бермондт переведён в Уссурийский казачий дивизион — и, очевидно, именно здесь принят в казаки. Во всяком случае, в документах с этого времени он проходит как казак Уссурийского войска. В 1908 г. произведён в хорунжие. Участвовал в Великой войне адъютантом командующего 2-м Кавказским корпусом ген. Мищенко. Всего за годы службы семь раз ранен, награждён, помимо Георгиевских крестов, орденом Св.Анны 4-й степени (аннинским оружием с надписью «За храбрость»).

После Февральского переворота был избран командиром уланского Санкт-Петербургского полка, входил в конспиративную офицерскую организацию в Петрограде, готовившую свержение Временного правительства и установление военной диктатуры.

Летом 1918 г. в Киеве П. Бермондт, уже полковник, участвовал в формировании монархической Южной армии герцога Лейхтенбергского, ориентировавшейся на Германию, создавая из бывших русских военнопленных добровольческий отряд (позже переброшенный немцами в Митаву, Латвия).

В Прибалтике, не подчинившись приказу командующего Северо-Западным фронтом генерала Юденича (запретившему действия против латвийских сил) об отстранении его от командования отрядом, он окончательно решился на военный союз с немцами. Тогда же Павел был усыновлён князем Михаилом Антоновичем Аваловым — и с октября 1919 года официально именуется князем Павлом Михайловичем Бермондтом-Аваловым.

К 20 июля в его подчинении около 12 тысяч человек, в том числе немецких добровольцев. Из нескольких отрядов была создана Западная добровольческая армия, насчитывавшая к 5 сентября 51-52 тысячи человек. В октябре отряды армии заняли Ригу, но были выбиты из города опиравшимися на поддержку Антанты эстонскими войсками. С 1 декабря то-го же года Бермондт-Авалов — генерал-майор. В Конвойном эскадроне князя была создана казачья полусотня из 60 человек, а сам он неизменно носил казачью форму.

Приводимая ниже статья касается практически ещё неизвестных читателю страниц .участия в антибольшевицкой борьбе немецких добровольцев — «фрайкоров».

По окончании кампании в Прибалтике князь Бермондт-Авалов продолжал в Германии деятельность по подготовке нового выступления против большевиков. В начале 30-х годов им было создано Российское Национал-социалистическое движение, выступавшее вместе с немецкими националистическими союзами (в большинстве возглавляли их, кстати, немецкие офицеры, служившие под знамёнами Западной добровольческой армии). Движение издавало в Берлине под лозунгом «Россия, пробудись!» многотысячным тиражом газету «Голос РОНДа». Имел РОНД и собственные штурмовые отряды, которые вместе со штурмовиками НСДАП (СА) и бойцами «Стального шлема» (близкой к германским монархическим кругам организации бывших фронтовиков) сражались с коммунистическими отрядами «молодых спартаковцев» и «Рот Фронта» на улицах германских городов. Символом РОНД оыл двуглавый орел с образом Св.Георгия Победоносца на груди и свастикой в лапах.

В 1933 году положение РОНД осложнилось — все политические организации правого спектра были распущены (с арестом или высылкой лидеров) или «добровольно» инкорпорированы в НСДАП. В 1934 г. был арестован и Павел Михайлович.

В 1936 году после полуторагодового заключения в концлагере в сопровождении русских и немецких соратников князь Бермондт-Авалов переехал в Белград. Но и здесь положение русских эмигрантов осложнялось. К власти в результате путча пришло просоветское правительство генерала Симовича, свергнувшее принцарегента Павла и разорвавшее пакт с державами «оси». Дело дошло даже до убийств проживавших в Югославии белоэмигрантов.

В связи с напряжённой обстановкой незадолго до вторжения в Югославию германских войск П. М. Бермондт-Авалов вынужден был уехать в США. За океаном политикой он больше не занимался, в эмигрантских организациях не состоял. Умер в Нью-Йорке в 1974 году на 90-м году жизни.

Сведения из своей биографии Павел Михайлович скупо изложил в книге «В борьбе с большевизмом», вышедшей в 1925 г. в Гамбурге. Кроме его друзей и союзников из бывших германских добровольцев, кажется, никто об этом непримиримом враге советской власти уже не вспоминал…

Западная Добровольческая армия

В конце 1918 г. после падения гетмана Скоропадского  П. М. Бермондт-Авалов эвакуировался из Киева с немцами. Русские офицеры были интернированы в лагере Зальцведель. Здесь у полковника и зародилась мысль сформировать в Прибалтике союзную с Германией добровольческую армию. Символом её стал т.н. «крест Келлера» — белый мальтийский крест «терпения и неутомимой борьбы» — в память о носившем его (как выпускник Пажеского корпуса) генерале графе Келлере, планировавшем возглавить антиболыпевицкую монархическую армию и убитом петлюровцами. Позднее цвет креста был изменён на чёрный.

Ранней весной 1919 г. в Прибалтике при поддержке германских войск были сформированы два русских добровольческих отряда — имени графа Келлера под командованием полковника П. Бермондта-Авалова (немцы называли его просто князем Аваловым) в Митаве, и бригада полковника Вырголича в Шаулене (Шауляй). 5.9.1919 г. они были сведены в Русскую Западную добровольческую армию под командованием князя Авалова, действовавшего на основании полномочий от эмигрантского Военно-политического совета в Берлине (председатель барон Л. К. Кнорринг). Финансирование обеспечивали германские промышленники (в частности, Густав Крупп), создавшие «Русско-немецкий Финансовый синдикат». Позднее военно-политический комитет был преобразован в «Центральный Совет Западной России» и, наконец, Западнорусское правительство (премьер-министр — генерал Бискупский, военный министр — полковник П. Дурново). По иронии судьбы, оно в разгар кампании в Прибалтике выражало германскому правительству благодарность «за исключительные заслуги немецких войск в деле спасения окраинных областей России от большевизма» — как если бы последнее не вставляло, как могло, палки в колёса немецким добровольцам!

В июле 1919 г. князь Авалов и майор Бишоф, командир германской добровольческой «Железной Дивизии» (ЖД), приступили к военному сотрудничеству. 28 июля капитан, первый штаб-офицер ЖД Гейнц Гудериан обобщил ситуацию в меморандуме, содержавшем следующие тезисы:

  1. Латвийский президент Ульманис аннулировал все обещания, данные германским добровольцам в Прибалтике, что означает полный провал германской политики сотрудничества с Латвией.
  2. Версальский договор требует вывода всех германских войск из Прибалтики, обрывая прямые связи Германии и России. Германия оказывается в окружении малых государств, всецело зависимых от Антанты. Во имя будущего развития необходимо сохранить прибалтийский путь в Россию силами германских солдат и колонистов.

Гудериан добился согласия руководства на переход оперировавших в Прибалтике германских войск в армию Авалова. Кстати, тогда в Прибалтике взошла военная звезда не только Гудериана, но и многих других военных и политических деятелей последующих десятилетий, таких, как майор фон Фрич (будущий организатор вермахта) или капитан фон Кюхлер (будущий генерал-фельдмаршал)…

Однако русско-германское сотрудничество не входило в планы Антанты. Английский генерал Гоф предупредил Юденича: «…кто будет сотрудничать с Германией, тот лишится всякой поддержки союзников». Со ссылкой на статьи Версальского договора Антанта всё настойчивее требовала эвакуации германских войск из Прибалтики. 27.8.1919 г. французский маршал Фош предъявил Берлину прямой ультиматум. Германское министерство обороны отдало 6-й армии приказ незамедлительно начать эвакуацию частей, готовых по собственному желанию вернуться в Германию.

Численность ЖД составляла 14 000 штыков и сабель, что по организационной структуре соответствовало германской дивизии военного времени. Граф фон дер Гольц отказался от эвакуации морем, предложив поэтапно вывезти войска за два месяца по железной дороге. Командир дивизии опасался, что правительство Веймарской республики задумали расчленить её и расформировать. Эти опасения оправдались, когда дивизион артиллерии был эвакуирован насильно, против воли его чинов. 23.8.1919 г. аналогичный приказ об эвакуации получил и батальон лейтенанта флота Рикгофа. Явившись на митавский вокзал в сопровождении капитана Гудериана, майор Бишоф отдал приказ: «Батальону Рикгофа выгрузиться в Шаулене и расквартироваться в ожидании дальнейших приказаний!» На следующий день Бишоф обратился к войскам:

«Солдаты Железной дивизии! Я намеревался обеспечить Вам возможности для проживания в этой стране. На основании договоров, заключенных с латвийским правительством в соответствии с нормами международного права, я принял Вас на службу и обещал Вам, что вы сможете здесь поселиться. Поэтому Вы оставили дома и родных, поспешили сюда и в тяжелых боях ценой собственной крови завоевали и освободили от большевизма эту страну. И вот теперь латвийское правительство отказывается от соблюдения договоров. Германское правительство подписало позорный мир и тем самым лишило меня возможности сдержать данные Вам обещания…

Я далек от мысли нести в Германию… контрреволюцию. Я хочу лишь позаботиться о Вас. А потому — поддержите меня все как один! Я один несу ответственность за все, причём беру её на себя совершенно сознательно…»

Обращение к правительству в Берлине излагало пожелания по снабжению солдат и обещание не предпринимать действий против демократических властей. В то же время из него недвусмысленно явствовало, что ЖД в полном составе останется в Курляндии до получения соответствующих правительственных гарантий. Примеру ЖД последовали Германский легион (ГЛ), сформированный в июле 1919 г. из остатков германской 1-й гвардейской резервной дивизии, и добровольческий корпус капитана К.фон Плеве. Вечером 24 августа добровольцы ЖД совместно с русскими солдатами князя Авалова прошли факельным шествием по Митаве, потребовав начать совместную борьбу с большевизмом. Казалось, обретала жизнь давняя мечта.о германо-российском братстве по оружию… Хотя командование рейхсвера потребовало от ЖД и ГЛ «безусловного подчинения» указаниям правительства, а 5 сентября Берлин распорядился закрыть границы с Прибалтикой, 21.9.1919 г. граф фон дер Гольц и князь Авалов заключили соглашение о переходе германских войск в Курляндии под командование Русской Западной добровольческой армии. Русские войска брали на себя оборону участка фронту от Риги до Митавы и охрану эвакуации германских частей. При нападении на русские позиции германские войска обязывались оказывать им незамедлительную помощь. Германские добровольцы переходили на русскую службу по контракту, а Митавская (Курляндская) губерния и немецкое войсковое имущество — в распоряжение русского командования. Русский командующий должен был выполнять военные и политические директивы Военно-политического Совета в Берлине.

Договор одобрил министр рейхсвера Носке. Однако через три дня он же приказал без предупреждения открывать огонь по каждому, кто попытается пересечь германо-прибалтийскую границу. 3.10.1919 г. фон дер Гольц был отозван в Германию, и командование 6-м резервным корпусом взял на себя генерал-лейтенант фон Эбергардт. 5 октября берлинское правительство распорядилось об усилении охраны границы между Германией и Прибалтикой, а военные корабли Антанты возобновили блокаду побережья.

6.10.1919 г. Железная дивизия, Германский легион и добровольческий корпус фон Плеве перешли на службу в Русскую Западную добровольческую армию. Немецкие добровольцы оставались под командой своих офицеров, сохранив немецкую военную форму и подсудность органам германской военной юстиции. Они обязались бороться с большевизмом вплоть до прихода к власти в России нового русского правительства и признания такового по меньшей мере тремя великими державами.

Солдаты ЖД, первоначально взявшие оружие для защиты германских восточных границ и обеспечения немецкой колонизации Курляндии, окончательно стали борцами против идей большевицкой мировой революции. Отныне они носили на рукаве эмблему Западной армии — белый православный крест, и русские кокарды. Некоторые, правда, носили под русскими свои чёрно-бело-красные кокарды (в самой Германии веймарским правительством уже заменённые на чёрно-красно-золотые).

Солдаты ЖД оставались на позициях вдоль реки Эккау. То и дело на передовой происходили стычки с латышскими патрулями, а в тылу с большевицкими бандами. 5 октября князь Авалов, под чьи знамёна собрались более 15 000 русских и 40 000 немецких солдат, объявил латвийскую территорию операционной базой Западной армии, призвав латышей и литовцев к борьбе с большевизмом. Литовцы, в обмен на гарантию их автономии, проявили готовность к совместным действиям. Правительство же Ульманиса, науськиваемое Антантой, категорически отказалось от участия Латвии в войне с советами. Мало того! Латвийское правительство, начав мирные переговоры с большевиками, стянуло под Ригу 15 000 штыков и сабель. Эти войска нависли над левым флангом Западной армии, а 6-7 октября атаковали её позиции.

Чтобы ликвидировать угрозу левому флангу армии, Авалов отдал приказ наступать на Ригу. Были сформированы три боевые группы: ГЛ под командованием капитана 1-го ранга Зиверта должен был наступать через Кеккау на Торенсберг; ЖД должна была через Янсон пробиваться прямо на Ригу; корпус имени графа Келлера под командованием самого Авалова должен был атаковать Ригу через Шлок (Слоку). Бригада Вырголича, усиленная мелкими германскими отрядами, обеспечивала прикрытие правого фланга армии. Прикрытие левого фланга обеспечивал русский отряд Билинского, усиленный бронепоездом. В резерве оставались кавалерийский полк и егерский батальон.

Местность была известна по предыдущему успешному наступлению. Шёл проливной дождь с сильными, резкими порывами ветра. Оборону Риги возглавил французский генерал Ниссель, её гарнизон был усилен свежей эстонской дивизией. Хорошо вооружённый и обученный Антантой противник засел на укрепленных позициях.

ГЛ в ходе ожесточенного боя взял Кеккау. Батальону Бертольда удалось взять Янсон, а 3-му пехотному полку — мызу Рудзе. Но ночью во фланг и тыл Бертольду под Тюрингсгофом ударили латышские танки и бронепоезд. Добровольцы вырвались из огненного кольца, оставив на поле боя 27 раненых и унтер-офицера санитарной службы. Все эти 28 человек были озверевшими латышами после жестоких пыток забиты насмерть кузнечным молотом…

10 октября добровольцы очистили от латышских войск предместье Риги Торенсберг и готовились к захвату мостов через Двину и вступлению в Ригу. Русские части на левом фланге заняли Дален, большой остров на Двине между Болдераа и Динамюнде; весь западный берег Двины оказался под контролем Западной армии. До Риги было рукой подать. У многих добровольцев ещё был в памяти победный день 22 мая, когда они вместе с Балтийским ландесвером освободили от большевиков этот древний ганзейский город. Тот день описал в повести «Кадет» Леонид Зуров, участник освобождения Риги:

«— Белые в городе! — донесся крик скакавшего во весь опор ординарца…

— Наши! — радостно крикнул Митя…

Несколько солдат в немецких касках шли посередине дороги, изредка прикладывая к плечам винтовки. За ними несли на руках пулемет. Тахали выстрелы. Колонна шла сзади. Солдаты остановились у Окружного суда. Из здания кто-то выбежал, за ним погнались и закололи его ударом в спину. Мальчики выбежали на улицу. Ещё метался на бульварах самокатчик, делая круги, но, сбитый выстрелом, свалился у собора и остался недвижим, а у лежащей на земле машины кружилось колесо. Вдалеке незнакомые люди часто перебегали через дорогу, ложились, и тогда эхо выстрелов тупо отскакивало от стен. Солдаты в касках побежали туда. Впереди них шел совсем ещё мальчик. Он останавливался, смотрел в бинокль, потом, взмахнув рукой, бросился вперед…

Митя со Стёпой подбежали к пулемету, стоявшему в конце бульвара. Стёпа, говоря что-то по-немецки, жал солдатам руки, а потом сел верхом на пулемет и, размахивая руками, что-то запел. По улицам бежали, смеясь и плача, люди… Мальчишки на Эспланаде подожгли революционные арки, и они горели ярким высоким пламенем. К гипсовой статуе Карла Маркса поднесли жердь и, ударив статую под подбородок, снесли хрупкую белую голову…

В город вступили русские части. Они повели наступление с утра, от Кальнецемского моста, где на пулеметной горке были расположены их позиции…

На темногнедом коне ехал князь, худощавый, длиннолицый, по-гвардейскому отдавал толпе честь, улыбался, слегка обнажая зубы и, задергивая голову, весело кричал командиру русской роты, коренастому капитану:

— Климент Петрович! А! Как нас встречают?..

Эскадрон дробил копытами настилы моста. Отряд весёлых добровольцев, одетых в немецкую форму с русскими погонами на плечах и двуглавыми орлами на касках, шёл бодро. Солдаты перекликались с горожанами и раздавали сигареты. Исхудалая женщина, признав в молоденьком добровольце своего сына, шла рядом с ним, держа его за рукав. Черноглазый капитан, ехавший верхом, играл на блестевшем на солнце кларнете весёлый марш, добровольцы подпевали, колотили ложками по манеркам, а посредине роты митавский волонтёр нёс трёхцветный флаг, взятый из своего дома…»

11-я рота 1-го пехотного полка перешла Двину по Любекскому мосту и закрепилась на восточном берегу, но тут Бишоф неожиданно послал связных во все подразделения с приказом прекратить наступление. Была отозвана и закрепившаяся на восточном берегу рота. Добровольцы, видевшие ускользавшую на глазах цель наступления, ругали начальство за «нелепый» приказ. Но всего через несколько дней его правота была доказана со всей убедительностью.

Авалов и Бишоф приказали отступить, руководствуясь как политическими, так и тактическими соображениями. Политические соображения заставляли любой ценой из бежать угрозы суверенитету Латвии в результате не подготовленного политически захвата. Антанта непременно воспользовалась бы этим поводом для военного вмешательства. Командование же Западной армии посредством наступления лишь хотело склонить латвийское правительство к военному сотрудничеству. Да и овладение Ригой, не имело решающего значения для похода с конечной целью — взятием Петербурга. Наличных сил всё равно не хватало для наступления вглубь России и одновременного удержания фронта против латышей с пришедшими к ним на выручку эстонцами восточнее Риги. Всё снабжение должно было бы осуществляться через рижские мосты, находившиеся под постоянной угрозой нападения английского флота. В то же время оборонительные позиции на западном берегу Двины были удобнее для удержания.

На северном участке фронта 1-й пластунский полк генерала Билинского 12.10.1919 г. взял штурмом Динамюнде. 14 октября противник выбил пластунов с острова Дален, но контратака егерского батальона ликвидировала этот прорыв. Однако стала проявляться нараставшая нехватка боеприпасов, снаряжения, медицинского имущества и перевязочных средств, связанная с ужесточением режима на германо-прибалтийской границе. А 19 октября в устье Двины вошло соединение английских военных кораблей (под латвийским флагом) адмирала Коэна. Артогнём эскадра разметала пластунов, облегчив латышской пехоте взятие Динамюнде. Одновременно британские корабли под Либавой обстреляли позиции корпуса фон Плеве, роты которого уже почти очистили город от латышских войск.

Под защитой британских орудий латыши усилили нажим по всему фронту. На южном участке фронта позиции Германского легиона неожиданно атаковали советские и литовские полки. В тот день добровольцы Брандиса и Дибича разгромили под Радзивилишками три литовских батальона, наступавших на железнодорожную ветку Шаулен-Мемель.

На северном участке фронта русские добровольцы оттеснялись всё дальше на запад, латыши охватывали левый фланг ЖД. Контратака егерского батальона 10 ноября отбросила наседавшего противника, однако была остановлена огнём корабельной артиллерии. Авалов был вынужден отдать ЖД приказ оставить Торенсберг и отойти на исходные позиции. Под Митавой были собраны остатки Западной армии. Бойцы были на пределе своих физических возможностей…

Латышам и эстонцам пришлось ещё не раз испытать на собственной шкуре, что у добровольцев «не иссяк порох в пороховницах». Так, 18.11.19 г. добровольцы контратаковали, отбросив наседавших латышей до Олая. На следующий день егерскому батальону удалось в ближнем бою вернуть г.Альт-Аутц. Но было ясно, что продолжение вооружённой борьбы лишено надежды на успех. 20 ноября майор Бишоф возвратил ЖД в состав 6-й германской армии, решив очистить Курляндию.

К отступавшей ЖД присоединился удерживавший южный участок фронта ГЛ. В бою под Цоденом пал его командир, капитан 1-го ранга Зиверт. Раненые вперемежку с многочисленными прибалтийскими и немецкими беженцами эвакуировались железнодорожным транспортом, в то время как Западная армия тремя маршевыми колоннами отступала к границам Восточной Пруссии. Для обеспечения безопасного вывоза беженцев по железной дороге егерский батальон, 2-й и 3-й пехотные полки 3.12.1919 г. нанесли контрудар под Окмянами, далеко отбросив латышские части.

12 декабря штаб Западной армии близ Мемеля перешел границу Германии. Арьергард ЖД прибыл туда 25.12, а последние подразделения Г Л — в новогоднюю ночь. В Восточной Пруссии собрались около’5 800 добровольцев ЖД. В приказе по дивизии майор Бишоф объявил, что дальнейшее её боевое использование как единой военной части более не представляется возможным, и она распускается.

Но и в боях последующих лет бывшие бойцы ЖД были в первых рядах германских «белогвардейцев». Так, 15 марта 1920 г. бывший командир 2-й роты 2-го Курляндского пехотного полка, военный летчик капитан Рудольф Бертольд во главе своего «Железного отрада» пал в бою с отрядами Рурской Красной Армии в Гарбурге. Истекавший кровью из многочисленных ран, он так и не отдал спартаковцам своего ордена. Осатанелые красногвардейцы отрезали ему голову. 23.3.1920 г. сохранившийся кадр 3-го Курляндско-го пехотного полка в оою под Геннингсдорфом наголову разгромил коммунистический батальон силою в 450 штыков. В рядах фрайкоровцев в Германии, кстати, сражались с добравшимся и туда большевизмом многие офицеры и чины Русской Западной добровольческой армии

Что же остаётся сказать в завершение? Если бы все белые вожди думали, как князь Авалов и атаман Краснов, а союз русских и германских белогвардейцев был реализован в масштабах всего Белого движения, то борьба с интернациональным сбродом, захватившим власть в столицах и нескольких центральных губерниях Российской Империи, могла бы завершиться победой. Воинская опора советской власти состояла в основном из латышских, мадьярских, китайских и прочих «интернационалистов». И потому с моральной и патриотической стороны позиция Авалова и Краснова, рассчитывавших на помощь германских войск, давала единственный шанс на успех.

Увы — история не знает сослагательного наклонения…

Вольфганг Акунов

Опубликовано: газета «Станица» № 1 (37) январь 2002 г. с. 19 — 22.

Языки

Рассылка

Подпишитесь на нашу рассылку!