Vojnik.org — Национальное Возрождение России
Vojnik.org — Национальное Возрождение России


Хук Справа

Пиано-бар

Русская Демография

Русский Образ

R-RADIO.ORG - Правое радио

Русский Донбасс

[нет]

Наступление западной добровольческой армии на Ригу в октябре 1919 года: причины, цели и последствия.

Боевые действия Западной Добровольческой Армии под командованием полковника Бермондта-Авалова против Латвийской республики в октябре-ноябре 1919 года на фоне сражений Вооруженных Сил Юга России, армии адмирала Колчака, Русской Армии генерала Врангеля представляются на первый взгляд второстепенным событием Гражданской войны. В действительности же эта «странная война» оказала весьма существенное влияние на ход борьбы с большевизмом на Северо-Западе России и, в конечном итоге, на ход Гражданской войны в целом.

Вопрос о целях похода на Ригу, с которого и началась война с Латвией, до сих пор остается дискуссионным. Это связано с тем, что сам полковник (впоследствии генерал-майор) Бермондт-Авалов в разное время объяснял свои цели по-разному, а также с тем, что советские историки, изучавшие события Гражданской войны в Прибалтике, не были заинтересованы в установлении истины, предпочитая упрощенное решение проблемы.

В советской и постсоветской российской историографии (не отличавшейся особой обширностью) прочно утвердился взгляд на бермондтовское наступление как на попытку покорить Латвию и Эстонию и вернуть их в лоно Российской Империи. Насколько эта концепция верна, нам и предстоит выяснить. Но предварительно следует немного остановиться на истории Западной Добровольческой Армии и ее конфликта с Латвией и Антантой.

Начало формирования Западной Добровольческой Армии было положено в Германии в лагере для интернированных чинов Русской Армии в Зальцведеле 8 февраля 1919 года, когда полковник П. Р. Бермондт (с 9 октября 1919 года именовавший себя князем П. М. Аваловым) отдал приказ о сформировании «Партизанского конно-пулеметного отряда»2 . 4 марта 1919 года эта часть получила название «Партизанского отряда имени генерала-от-кавалерии графа Келлера».

Бермондт был офицером с твердыми монархическими взглядами и убежденным сторонником сближения с Германией. Он рассчитывал вести борьбу с большевизмом, опираясь на германскую помощь.

В начале мая 1919 года на совещании в Берлине, проходившем под председательством светлейшего князя Ливена (командира русского добровольческого отряда в Латвии), было решено объединить все русские войска в Курляндии (Южной Латвии) под командованием последнего. В добровольческий корпус князя Ливена должны были войти Либавский отряд (собственно ливенский), отряд Бермондта и отряд полковника Вырголича, также формировавшийся в Германии.

В конце мая — начале июня 1919 года Отдельный Добровольческий Партизанский имени графа Келлера отряд был передислоцирован в Митаву (ныне Елгава) . 6 июня 1919 года был создан Добровольческий корпус светлейшего князя Ливена.

18 июля 1919 года полковник князь Ливен получил приказ командующего Северо-Западным фронтом генерала Юденича об отправке корпуса в Нарву . Ливен подчинился приказу, но полковники Бермондт и Вырголич отправиться в Нарву отказались. В тот же день Бермондт заявил о выходе своего отряда из подчинения Ливену и издал приказ о переформировании отряда в Западный Добровольческий генерала-от-кавалерии графа Келлера корпус. Полковник Ливен приказом по Корпусу исключил из его состава отряды Бермондта и Вырголича.

Приказ генерала Юденича был издан, по всей вероятности, под давлением представителей Антанты, опасавшихся усиления русского влияния в Латвии и, особенно, образования русско-германского альянса (учитывая, что корпус Ливена снабжался и получал пополнения из Германии, а в самой Курляндии располагался VI германский резервный корпус генерала фон дер Гольца). Это подтверждает поведение английских представителей, настаивавших очень активно на выполнении приказа Юденича, и особенно наглый поступок генерала Гофа, приказавшего погрузить часть Либавского отряда на корабли, не поставив об этом в известность князя Ливена.

Бермондт отказался последовать приказу Юденича по вполне понятным причинам. Убежденный германофил, он рассчитывал на помощь Германии в борьбе с большевизмом. Его отряд щедро снабжался германцами, в то же время Бермондт не мог ожидать такой щедрости от Антанты. Русские белогвардейцы уже не раз сталкивались с индифферентным отношением Антанты к делу уничтожения большевизма: союзная эскадра адмирала Синклера не приняла участие в обороне Риги от наступающих частей Красной Армии в январе 1919 года; союзники отказались от прямого снабжения русского Северного Корпуса в Эстонии; Северо-Западная Армия, снабжаемая Антантой, страдала от нехватки вооружения, обмундирования и продовольствия, причем все эти факты наверняка были известны Бермондту.

С момента выхода Отряда имени графа Келлера из подчинения Ливену бермондтовские войска становятся самостоятельной политической силой, и отношения этой силы с Антантой были весьма натянутыми.

Ситуация еще более осложнилась, когда в конце июля 1919 года представители Антанты потребовали эвакуации германских войск из Курляндии к 20 августа, угрожая, в случае отказа, блокадой Германии. Германское правительство согласилось с этими требованиями и пригрозило лишить неподчинившихся германского подданства.

Эта конфликтная ситуация имеет свою долгую историю. До окончания Первой Мировой войны Латвия и Эстония были заняты войсками 8-й германской армии. После заключения Компьенского перемирия и денонсации большевиками Брест-Литовского договора Красная Армия начала наступление вглубь Прибалтики, преодолевая незначительное сопротивление германских частей. Одновременно была провозглашена независимость балтийских республик. Правительство Латвии, испытывая крайнюю нужду в вооруженной силе, 29 декабря 1918 года заключило договор с комиссаром германского правительства при 8-й армии Августом Виннигом о приме германских добровольцев на службу Латвии с условием предоставления прослужившим не менее четырех недель в добровольческих частях латвийского гражданства (при их желании) . Немецкие добровольцы рассчитывали на получение не только гражданства, но и земельных наделов в Латвии. В Германии же их ждали нужда, безработица, нищенское существование. Постепенно «балтийская лихорадка» охватила тысячи бывших солдат в Германии .

В январе 1919 года из Германии в Либаву (ныне Лиепая) прибыл генерал фон дер Гольц. Он принял общее командование над всеми антибольшевистскими войсками в Латвии. В дальнейшем главную роль в освобождении Латвии от большевиков сыграли части, полностью или в основном состоявшие из германских солдат и офицеров: Балтийский Ландесвер, Железная Дивизия, Гвардейская Резервная дивизия.

16 апреля 1919 года в Либаве произошел государственный переворот, в результате которого правительство Карла Ульманиса было низложено. 26 апреля было сформировано новое правительство Латвии во главе с пастором Недрой, состоявшем на треть из балтийских дворян-немцев и на две трети из правых латышей. Карл Ульманис и большинство министров его кабинета бежали в Эстонию.

Переворот был организован, по всей вероятности, представителями балтийского дворянства, стремившимися возвратить свои земельные владения и опасавшимися, что лидер Крестьянского Союза Ульманис откажется это сделать. Сложно сказать, был ли причастен к организации переворота фон дер Гольц или кто-либо из других высокопоставленных германских офицеров, но в любом случае германское командование переворот поддержало и подавило беспорядки в латышских частях.

22 мая Рига была освобождена от красных. В начале июня 1919 года Ландесвер и германские части повели наступление в Северной Латвии, стремясь занять всю территорию Латвии. С севера наступали эстонские войска, поддержанные Северолатвийской бригадой, признававшей правительство Ульманиса. Встреча эстонских и германских войск произошла в районе Вендена (ныне Цесис). Ни те, ни другие не собирались уступать территорию Северной Латвии, в результате чего начались военные действия. В конечном итоге победа осталась за эстонскими войсками. 3 июля 1919 года было заключено перемирие. Правительство Ульманиса вернулось к власти, а германские войска отошли в Курляндию и должны были «в кратчайший срок оставить территорию Латвии».

На выполнении этого условия и настаивали представители Антанты в июле. Но значительная часть германских военнослужащих уходить из Латвии не собиралась. Солдаты хотели получить землю, офицеры — продолжить борьбу с большевиками, укрепить германское влияние в Прибалтике. Правые круги Германии стремились к союзу с русскими правыми кругами с тем, чтобы после разгрома большевиков образовать русско-германский альянс в противовес Англии. Германские войска отказались покинуть Латвию, а в ночь с 24 на 25 августа в Митаве произошли беспорядки, организованные германскими солдатами. Русское командование Корпуса имени графа Келлера солидаризировалось с германцами, а Бермондт даже вышел приветствовать манифестантов.

Довольно сложными были отношения русских войск с латвийскими властями и местным населением. Бермондт в то время не делал заявлений, в которых ставилось бы под сомнение право Латвии на независимость. Напротив, 27 июля 1919 года он обратился к народу Латвии с посланием в весьма благожелательных тонах, говорил о намерении русских войск оказать помощь Латвии в обороне от большевиков, а по окончании формирования двинуться в Россию. Но к правительству Латвии Бермондт ни разу с подобным заявлением не обращался. В то же время нередко возникали конфликты и стычки между чинами Западного Добровольческого Корпуса и латышами, на которые русское командование не реагировало. Еще более возмутительным было дело Ю. А. Селевина, начальника личной охраны Бермондта. Вместе с другими чинами охраны он в течение месяца систематически грабил местных евреев. Когда же их преступления были раскрыты, большинство обвиняемых получили необъяснимо мягкие приговоры.

Следует сказать, что и правящие круги Латвии не делали попыток сближения с русским командованием. Более того, фракция социал-демократов в Народном Собрании призывала правительство ликвидировать чужеземные «банды» в Курляндии .

Конец августа 1919 года ознаменовался значительными внешнеполитическими событиями. 26 августа в Риге было созвано военное совещание, на котором присутствовали представители Северо-Западной Армии, Эстонии, Латвии, Литвы, Польши, Западного Добровольческого Корпуса и Антанты. Председательствовал представитель Антанты бригадир Марш. Была достигнута договоренность о совместном наступлении против большевиков, которое должно было начаться 15 сентября. Для каждой армии был определен участок фронта. Было решено, что германские солдаты, принятые на службу. В Западный Добровольческий Корпус, останутся на службе, но дальнейший прием германцев нежелателен .

Реализация этих соглашений могла бы привести к разгрому большевиков. Но возможность совместного наступления была сомнительной. Создается впечатление, что британский генерал Марш в отсутствие генерала Гофа собрал это совещание и добился подписания соглашения, не заручившись согласием британского правительства. Во всяком случае, дальнейшие действия англичан, а за ними и балтийских государств, явно шли вразрез с рижскими соглашениями.

5 сентября 1919 года генерал Юденич назначил Бермондта командующим Западной Добровольческой Армией. В ее состав вошли 1-й Западный Добровольческий имени генерала-от-кавалерии графа Келлера корпус и 2-й Западный Добровольческий корпус (развернутый 5 августа из отряда полковника Вырголича). Отряд Вырголича в июле был подчинен Бермондту после «долгих неприятных переговоров», но затем, после развертывания в корпус, вновь стал самостоятельным и перебазировался в Шавли (ныне Шауляй), а с 5 сентября вновь вошел в подчинение Бермондту .

Бермондт предполагал нанести удар на Двинск (ныне Даугавпилс), а в ходе дальнейшего наступления отрезать Петроград от Москвы, а затем нанести удар в направлении одной из столиц «в зависимости от обстановки».

Конец августа и сентябрь 1919 года прошли в неприятных и безрезультатных переговорах. Бермондт добивался открытия германо-литовской границы для снабжения его армии (она была закрыта по настоянию Антанты 31 августа после истечения продленного срока ультиматума германским войскам с требованием эвакуации из Латвии). Бермондт угрожал применить силу, если граница не будет открыта, и Антанта пошла на уступки.

В конце августа или начале сентября Бермондт внес некоторые изменения в свои планы. Первая стадия развертывания операции должна была проходить на территории Литвы, откуда и должно было начаться наступление. Русское командование пыталось заручиться согласием Литвы. Но этому препятствовали представители Антанты, стремясь заставить Бермондта исключить германских добровольцев из состава Западной Добровольческой Армии. В результате согласие литовского правительства на передвижение войск Бермондта по территории Литвы так и не было получено.

Одновременно Юденич пытался добиться отправки Западной Добровольческой Армии в Нарву. В конце концов, 27 сентября полковник Прюссинг передал окончательный приказ Юденича всем русским частям в Южной Прибалтике отправиться в Нарву. Для выполнения приказа был дан 10-дневный срок.

Таким образом, к концу сентября рижские соглашения были окончательно похоронены. О совместном наступлении не было и речи, а проход Западной Добровольческой Армии на фронт через территорию Литвы или Латвии мог быть осуществлен (в лучшем случае) при условии удаления германских добровольцев из ее состава.

Бермондт же удалять германцев не собирался. Понимая, что очень большое число русских добровольцев ему собрать не удастся, он еще с июня 1919 года стал принимать в ряды своего отряда германских чинов. Более того, к концу сентября 1919 года большая часть VI германского резервного корпуса, дислоцировавшегося в Курляндии, перешла на русскую службу, и таким образом вопросы об эвакуации германских войск и об исключении германских добровольцев из рядов Западной Добровольческой Армии стали фактически тождественными. Германское командование, очевидно, видело в переходе германских чинов на русскую службу единственную возможность сохранить германское военно-политическое присутствие в Прибалтике. Бермондт же, имея около 10 тысяч русских штыков, после перехода германцев не русскую службу располагал 50-тысячной армией. Выгода в данном случае была очевидной, но ситуация все больше заходила в тупик.

В довершение всего советское правительство в конце августа — начале сентября 1919 года сделало предложение Эстонии, Литве, Латвии и Финляндии начать мирные переговоры. Уже 14-15 сентября в Ревеле прошла конференция четырех балтийских государств и, хотя определенного соглашения достигнуто не было, делегации Эстонии, Латвии и Литвы высказались за скорейшее заключение мира.

Бермондт всех этих подробностей знать не мог, но сам факт обсуждения возможности мира с большевиками его настораживал, ибо в случае заключения этого мира предполагаемое наступление Западной Добровольческой Армии становилось невозможным, а само существование армии ставилось под вопрос. Шансы решить все проблемы мирным путем уменьшились.

23 сентября Бермондт отдал приказ о приведении своих войск в боевую готовность и занятии оборонительных позиций, объясняя эти меры опасением нападения латышей и эстонцев после примирения с большевиками.

В конце сентября — начале октября имели место небольшие перестрелки с латышскими солдатами в районе демаркационной линии. Русские офицеры доносили, что стрельбу начинали латыши.

6 октября 1919 года было утверждено «Положение о Совете Управления при Командующем Западной Добровольческой Армией», созданном для управления территорией, занимаемой армией, что было уже прямым посягательством на суверенитет Латвии. В тот же день Бермондт направил премьер-министру Латвии телеграмму с просьбой «озаботиться созданием условий» для выхода Западной Добровольческой Армии на большевистский фронт (в том, что Ульманис проигнорирует его «просьбу», Бермондт мог не сомневаться). И, наконец, в тот же день был издан оперативный приказ войскам Западной Добровольческой Армии, в котором говорилось о сосредоточении латвийских и эстонских войск для наступления на Митаву и предписывалось 8 октября перейти в «контратаку» совместно с германскими войсками.

8 октября войска Западной Добровольческой Армии начали военные действия против Латвии.

Причины начавшейся войны очевидны: нежелание Бермондта расставаться с германскими добровольцами и германской помощью, опасения за судьбу армии в случае примирения балтийских государств с Советской Россией, нежелание Антанты и балтийских государств пропустить через свою территорию ориентирующиеся на Германию и состоящие на 80 % из германцев войска на большевистский фронт. Нельзя сбрасывать со счетов и позицию командования VI германского резервного корпуса и германских чинов, выступавших за жесткую линию в отношениях с Латвией, но это не означает, что Бермондт был не более чем германской марионеткой. Он и сам вполне мог склоняться к силовому решению проблемы, чем он уже угрожал 9 сентября в послании представителю британской военной миссии полковнику Грове (правда, в несколько завуалированной форме).

Вопрос же о том, каковы были конечные цели наступления, представляется более сложным.

Советский историк Э. Пелкаус, а также российский историк А. В. Смолин, упоминают о состоявшемся 1 октября 1919 года в Митаве совещании старших офицеров Западной Добровольческой Армии, на котором было решено оккупировать Латвию и Эстонию. Но ни тот, ни другой автор не ссылаются на источник информации. Еще один советский автор, В. М. Берзиньш, утверждает, что штаб Бермондта разработал план «Блицшлаг», предусматривающий оккупацию Латвии и Эстонии. Однако в настоящее время документального подтверждения существования такого плана не имеется, равно как и того, что 1 октября в Митаве действительно состоялось военное совещание.

Сам  П. Бермондт в своих воспоминаниях утверждал, что целью наступления было пробить дорогу на большевистский фронт, а захватывать Латвию он не собирался. Он утверждал также, что его войска рано утром 8 октября подверглись нападению латышей в районе Олая, но отбили неприятельские атаки и перешли в контрнаступление. О стычке у Олая упоминает и И. С. Коноплин, не указывая, кто ее начал. Но вне зависимости от этого наступление Западной Добровольческой Армии началось в соответствии с приказом от 6 октября.

4 октября Бермондт отправил доклад генералу Деникину, в котором обосновал «принятие особых мер в широком масштабе для обеспечения района базы» и ближайшей задачей объявлял занятие района Риги и удержание Митавы и Шавлей. В случае невозможности добровольного соглашения с Латвией или открытого нападения латвийских войск, Ригу предполагалось занять силой, после чего войска Бермондта должны были выступить на большевистский фронт. О низложении правительства Ульманиса, занятии Северной Латвии и Эстонии не говорилось ни слова.

В ноте представителям Антанты от 8 октября 1919 года, в телеграмме генералу Юденичу 8 октября и в телеграмме Деникину 10 октября Бермондт утверждал, что наступление против латвийских войск вызвано необходимостью обеспечения безопасности базы армии, после чего его армия выступит на большевистский фронт. Об оккупации всей Латвии или свержении Ульманиса ни в одном документе не говорилось.

В то же время известен ряд документов, в которых Бермондт заявлял о принятии на себя задачи «восстановления государственного порядка и дисциплины» в «освобожденных от большевиков частях Западной России» (см. Ноты правительству Германии от 7 октября 1919 года и 9 октября 1919 года). Следует упомянуть еще воззвание Бермондта «Всем жителям», в котором говорилось о принятии на себя по уходе германских войск управления и защиты «латвийской области». Н. Бережанский, приводящий в своем сочинении текст этого воззвания, по каким-то причинам перепутал дату этого «принятия», называя 21 августа. Это совершенно исключено, так как в то время вопрос об уходе германцев фактически не стоял. Вероятно, речь шла о 21 сентября, тем более, что Бережанский относит опубликование воззвания к 20 сентября и тогда непонятно, чего ждал Бермондт целый месяц. Бермондт факт выпуска этого воззвания не отрицал, хотя утверждал, что оно было опубликовано позже.

Эти документы позволяют предположить, что Бермондт намеревался устранить правительство Ульманиса и лишить Латвию самостоятельности.

Заслуживают упоминания приказы полковника Авалова (Бермондта) по Западной Добровольческой Армии № 54 от 24.10.1919 года и № 65 от 3.11.1919 года, в которых говориться о жизненной важности для России балтийского побережья и необходимости «сохранить нашей Родине свободный выход к морю», а также о необходимости устранить «враждебную русскому делу власть Ульманиса». Но прежде чем сделать на основании этих документов какие-либо выводы, следует обратить внимание на даты их появления. Оба приказа вышли после того, как 10 октября Бермондт сделал Латвии мирное предложение и 18 октября получил отказ начать мирные переговоры, то есть возможности примирения были окончательно исчерпаны.

Следует заметить, что ни в одном документе не говорится об оккупации Эстонии, поэтому существование подобных планов ни в коей мере не доказано.

И все же имеются факты, позволяющие поставить под сомнение безоговорочное стремление Бермондта лишить Латвию самостоятельности. Это, в первую очередь, мирные предложения, сделанные Главнокомандующему армии Латвии генералу Симансону 10 октября 1919 года. Бермондт предлагал заключить перемирие, приступить к переговорам в Митаве и призывал к совместной борьбе с большевиками. Правда, В. Горн считал эти предложения притворными, а Н. Бережанский упоминает оперативную сводку штаба латвийской армии, в которой говорится, что «неприятельские отряды пытались форсировать Двину у острова Далена», но были отбиты (что позволяет предположить, что Бермондт пытался овладеть Ригой обходными маневрами). Но все же известно, что Бермондт не отдавал приказа овладеть Ригой ни 10, ни 11 октября, ни ранее. На военном совещании после взятия Торенсберга (вероятно, 9 октября) вопрос о взятии Риги обсуждался, причем Бермондт высказался за продолжение наступления, занятие Риги и образование русофильского правительства, но остальные участники совещания его не поддержали, полагая, что занятие Риги будет истолковано балтийскими народами как угроза их политической независимости и вредно отразится на ходе мирных переговоров. В результате Бермондт уступил. Несомненно также, что военные действия 10 октября были если не полностью приостановлены, то, во всяком случае, почти прекращены, и крупных операций не проводилось. Стратегических выгод это Бермондту не приносило. Напротив, время очевидно работало на латышей: они укрепляли линию Двины, подтягивали подкрепления, проводили мобилизацию, получали помощь от Антанты, в то время как Западная Добровольческая Армия, ввиду закрытия германо-литовской границы, начинала испытывать трудности в снабжении. Можно утверждать поэтому, что, по все вероятности, мирные предложения Бермондта были искренними, что означало готовность его (во всяком случае, пока) смириться с существованием правительства Ульманиса.

Наконец, ни в одном документе Западной добровольческой Армии правительство Ульманиса не было объявлено низложенным.

Итак, после рассмотрения всех вышеупомянутых фактов и документов, наиболее вероятной представляется следующая версия целей наступления Западной Добровольческой Армии. Бермондт, очевидно, четких, раз навсегда определенных, задач этого наступления не ставил. Поначалу он, убедившись в невозможности выйти на большевистский фронт по договоренности с правительством Латвии, решил занять Южную и Центральную Латвию (о Северной Латвии нигде ничего не было сказано), низложив, по всей вероятности, правительство Ульманиса. В то же время, он испытывал колебания и сомнения и надеялся, что, «показав зубы», ему удастся заставить латышей согласиться на пропуск его войск на большевистский фронт. Поэтому он уступил на военном совещании, а затем сделал Латвии мирное предложение. Колебания Бермондта, очевидно, усугубляло еще и сообщение его представителя в Берлине А. К. Реммера, что германское правительство настроено против занятия Риги, так как это приведет к конфликту с Антантой, но общественное мнение в Германии будет приветствовать захват Риги. Наконец, получив 18 октября отказ латышей от мирных переговоров, Бермондт решил вести бескомпромиссную борьбу, но было уже поздно.

Последствия бермондтовского наступления были плачевными для Белого Дела и самими благоприятными для большевиков. Во-первых, нападение на Латвию вызвало всплеск русофобских и антибелогвардейских настроений в Прибалтике, что, без сомнения, еще больше утвердило балтийские страны в желании заключить мир с Советской Россией. Во-вторых, в Латвии усилились большевистские настроения, в том числе из-за наплыва в армию лиц, ранее уклонявшихся от службы (то есть большевиков и им сочувствующих) и даже политических заключенных. Еще более серьезными были последствия для Северо-Западной Армии, в начале октября 1919 года начавшей второе наступление на Петроград. Кроме крайне неблагоприятного морального климата в тылу (то есть в Эстонии), армия Юденича стала ощущать серьезные проблемы в снабжении. Помощь со стороны Антанты и Эстонии существенно сократилась. Кроме того, армия лишилась активной поддержки эстонских войск, значительная часть которых была направлена в Латвию для войны с Бермондтом. Армии Латвии и Литвы тоже фактически выпали из активной борьбы с большевиками. Но еще более важным было то, что Северо-Западная Армия лишилась поддержки мощного союзного флота, который вел боевые действия против Западной Добровольческой Армии. Таким образом, трудно не согласиться с А. П. Ливеном, утверждавшим, что «Бермондт является одним из главных виновников неудач под Петроградом».

Наконец, Бермондт, развязав войну с Латвией, обрек свою армию на военное поражение. Другие лидеры Белого Движения отвернулись от него, Германия при всем желании не могла оказать ему помощь. Отрезанный от источников снабжения, без союзников, он пытался противостоять армиям Латвии и Эстонии, имевшим большие людские ресурсы, пользующимся поддержкой Антанты. Шансов на победу у него не было. Военные действия закончились поражением и эвакуацией Западной добровольческой армии в Германию в начале декабря 1919 года. Тем самым Бермондт исключил возможность участия своей армии в борьбе с большевиками, бездарно и бесцельно разбазарил значительные материальные и людские ресурсы. Большевики же могли быть довольны.

В заключение уместно привести слова офицера Западной Добровольческой Армии  И. С. Коноплина: «Умирали солдаты, умирали офицеры — и что же? Вспыхнула от этого ярче наша идея, ближе подвинулась к осуществлению крестоносная наша миссия? Горько сознаться — нет; мы уходили от основной цели с тускнеющей душой, мы сбились с пути. Грех наш был велик, но и грех тогдашних противников наших не представлялся малым — вместе это, конечно, было бедствие» . Лучше о «балтийской трагедии» осени 1919 года сказать невозможно.

А. П. Гольдин
Опубликовано в альманахе Белая Гвардия.

Языки

Рассылка

Подпишитесь на нашу рассылку!